Карл поппер религия

Поппер, описывая общество, использовали социальные и биологические метафоры, сравнивая его одновременно и с организмом, и с особым типом социальной системы. Французский философ сравнивал два возможных варианта социального развития. Поодному пути пошли насекомые, создав муравейник, рой, термитник, по другому - человек, развивавшийся в сравнительно небольших группах.

  • Карл Поппер о Боге - Нельзя часто думать о будущем, ибо вы в нём разочаруетесь
  • Закрытое общество, по А. Бергсону, это такая социальная система, члены которой руководствуются навязываемыми сверху моральными нормами и религиозными табу. Они закрепляются из поколения в поколение механизмом обычаев и традиций. Как и живой организм, где все подчиняется приказам центральной нервной системы, закрытое общество функционируют по непреложным социобиологическим законам. Моральные запреты, культурные нормы, религиозные табу можно уподобить первичным биологическим импульсам в организме. Однако и Поппер считал, что закрытое общество в его лучших образцах вполне можно сравнить с организмом. По его мнению, такое "общество сходно со стадом или племенем в том, что представляет собой полуорганическоеединство, члены которого объединены полубиологическими связями - родством, общей жизнью, участием в общих делах, одинаковыми опасностями, общими удовольствиями и бедами"[]. В своей работе А. Бергсон противопоставил два типа обществ: Бергсон связывал с ними два типа морали и религии - статический и динамический.

    карл поппер религия

    О выдающейся роли религии, точнее магии, и морали позже писал и К. Возможность дальнейшего прогресса человеческого общества Бергсон видел лишь в открытом обществе, в динамической морали, выделяя в качестве главных принципов любовь к человечеству, "дух простоты", отказ от искусственных потребностей, вызванных преимущественным развитием "тела" человечества в ущерб его духовной культуре[]. В середине 20 в. Книга Поппера мгновенно получила широкий отклик и была переведена на многие языки. Для Поппера закрытое общество - это эпоха господства коллективного сознания, родового строя, магии и растворения - без остатка - индивида в группе. Он так и пишет: Только с Протагора у греков пробуждается интерес к человеческой индивидуальности, именно этот философ заявил, что человек - мера всех вещей. Начатый Протагором переворот в общественном сознании завершил Сократ, провозгласивший человека не только центром социального универсума, но и заставшего этого человека уважать других людей как самоценных себе, а закрепила успех эпоха великого античного просветителя Перикла. Таким образом, открытое общество начинается с прорыва личности сквозь путы коллектива и провозглашения антропоцентризма магистральным путем интеллектуального развития европейского общества. Они, по-видимому, были первыми, кто сделал шаг от племенного строя к гуманизму", - писал К. Во всех отношениях оно напоминает общества народов, подобных, к примеру, полинезийцам или маори. Небольшие группы воинов, обычно живущие в укрепленных поселениях, управляемых племенными вождями, королями или аристократическими семьями, вели войны друг против друга - как на море, так и на суше. Конечно, существовали значительные различия между греческим и полинезийским образами жизни, поскольку, безусловно, в племенном строе нет единообразия. Тем не менее, мне представляется, что существуют некоторые признаки, которые могут быть обнаружены, если не во всех, то в большинстве племенных обществ. Я имею в виду магическое или иррациональное отношение к обычаям социальной жизни и, соответственно, жесткость этих обычаев. Магическое отношение к обычаям общества нами уже обсуждалось. Оно часто сочетается с убеждением, согласно которому и те, и другие опираются на сверхъестественную волю. Жесткость социальных обычаев, вероятно, в большинстве случаев представляет собой только другую сторону этого же самого отношения. Есть некоторые основания полагать, что этот аспект даже фундаментальнее и что вера в сверхъестественное есть некоторого рода рационализация страха перед изменением привычного хода вещей - страха, который мы можем обнаружить и у очень маленьких детей.

    Когда я говорю о косности племенного строя, я не имею в виду, что в племенном образе жизни не происходило никаких изменений. Скорее, я имею в виду, что относительно редкие изменения здесь имели характер религиозных обращений, скачков или введения новых магических табу. Они не основывались на рациональной попытке улучшить условия жизни общества. За исключением таких изменений - а они весьма редки - табу жестко регулируют все стороны жизни и господствуют над ними. Табу не оставляют никаких лазеек. При такой форме жизни практически не существовало никаких проблем, и не было ничего даже отдаленно сходного с моральными проблемами.

    карл поппер религия

    В противовес этому он требует от социологии планирования конкретных социальных изменений с помощью фрагментарной "социальной инженерии". Поппер является апологетом буржуазной демократии, рассматривая её как "открытое", гуманное общество и противопоставляя "тоталитарным", "закрытым" обществам, к которым он с антикоммунистических позиций причисляет социалистическое общество. Комментарий от Гость для Карл Поппер от Интересует принципиальная, потенциальная возможность доказательства наличия, которое опровергло бы теорию. Простейшим примером нефальсифицируемой теории было бы объяснение любых неукладывающихся в схему археологических находок вмешательством инопланетян. Вот как вы докажете, что не существует русалок? Но теория, утверждающая, что русалки водятся в Чёрном море у берегов Анапы и регулярно соблазняют моряков — фальсифицируемая, а теория, утверждающая, что их нельзя увидеть, если они сами не захотят показаться — нефальсифицируемая. Во-первых, моё утверждение более узкое: Во-вторых, можно запихнуть в трусы каждому моряку по веб-камере. Если за определённое время t ни одной русалки не встречено, а регулярно в теории означает частоту fто с определённой надёжностью исходное утверждение будет опровергнуто. В третьих, как тут уже указали, можно построить дамбу через Босфор и вычерпать Чёрное море. Если при этом русалки не обнаружатся, утверждение будет опровергнуто. Не подменяйте исходное утверждение. Всё перечисленное — дополнительные утверждения, действительно делающие исходное нефальсифицируемым. Но это вы их вводите, а не я. Исходное утверждение без ваших добавок — вполне фальсифицируемое. Специально ещё раз перечитал статью. Ткните пальцем в абзац. Земля не является плоским диском. Но это будет вашим личным расширением изначальной теории. Я ничего не говорил про умение русалок становиться невидимыми, это вы за меня додумываете. Внезапно, естественнонаучные теории вообще все доказываются с определённой надёжностью. Тупо в силу того, что доказываются они индуктивноа не дедуктивно, на конечном числе опытов. Во-первых, простите, это важно. Во-вторых, отсутствие вообще и отсутствие в конкретном ограниченном месте — вещи принципиально разные. Нельзя доказать, что чёрных лебедей не существует — но, очевидно, можно доказать, что сейчас и в данном пруду их нет, тупо осмотрев всех лебедей. Любой эксперимент подразумевает конкретные границы. Ну так я конкретные границы и задал — в Чёрном море у берегов Анапы. Индуктивные суждения это здорово, но они часто ведут к ошибкам. Все естественные науки — это индуктивные суждения. Я нигде никогда ни слова не говорил про однозначное окончательное доказательство. Ествественно, речь о доказательстве с некоторой степенью надёжности. Когда физики доказывают получение на ускорителе новой частицы с уверенностью девять сигма — это значит, что они ничего не доказывают вообще, так, что ли?

    Термин не следует разрывать на отдельные слова. Это эвристика для принятия решений, но не аргумент в доказательствах. Предположение, что русалки умеют становиться невидимыми — никакое не доказательство, а гипотеза. А эта эвристика для выбора гипотез и предназначена. Собственно, об этом и речь. Собственно, я это прекрасно знаю, и нигде о противоположном не заявлял. Вы же утверждаете, что теории не доказываются вообще. Это обрезается бритвой Оккама. Бритва Оккама не доказательство. Я знаю, что не доказательство. Но мне ничего и не нужно доказывать, я только отрезаю вашу гипотезу. Ведь она не доказательство. Я знаю, что гипотеза — не доказательство. Речь о том, что бритва Оккама не доказательство. Мне тоже непонятно, потому как я этого и не делаю. И уже третий, кажется, комментарий подряд пытаюсь объяснить, что не делаю, и что вы путаетесь в терминах. Нет, вы неправильно понимаете. Очевидно, ровно f моряков в пределах погрешностикак и везде в естественных науках. Погрешность, для определённости, пусть будет две сигмы. Вы не переформулировали мою теорию, вы выдвинули новуюпричём уже заведомо противоречащую экспериментальным данным, а значит, бесполезную тут я, конечно, поторопился. Да, она, конечно, фальсифицируема, но она другаяи о не фальсифицируемости противоположной не говорит ровно ничего. В то же время моя теория прекрасно фальсифицируется числом соблазнений, выходящих за погрешность. Она никогда и не была исключительно про существование. Да с чего вы вообще такое взяли?! Прекрасно работает, так же, как и с любыми другими утверждениями. И повторяю, вообще все естественные науки работают с погрешностями и допущениями. На кой бы критерий Поппера вообще сдался, если бы не работал с ними? А, кажется, я понял, что вас смущает. Погрешности и вероятности — это часть теории, а верифицируемость и фальсифицируемость применяются к целой теории, а не к отдельным утверждениям и формулам. Массаракш, я вам уже третий комментарий подряд объясняю, что в нём никаких допущений нет! Допущения принадлежат теории, к которой мы его применяем. Число моряков конечноповторяю. И откуда же они возьмутся? Особые виртуальные моряки, рождающиеся из флуктуаций вакуума специально для подкрепления вашей аргументации? Есличо, нельзя доказать только несуществование вообщенесуществование локально — вполне можно. Разумеется, с некоторой погрешностьюкак и любой экспериментальный факт. Докажите, что не существует ровно ни одного моряка, которого невозможно обнаружить ни одним из существующих на данный момент прибором. C какой стати именно однозначно-то? Ау, мы тут изначально говорим про естественные науки и экспериментальные факты. Судя по тому, что вы продолжаете требовать обойтись без погрешностей — нет. Потому что, во-первых, опровергающий эксперимент возможен. Набирается статистика, и показывается, что результаты выходят за границы погрешности.

    Нет, мне это окончательно надоело. Прочитайте в словаре определения субъективного и объективного. Внезапно, та же ситуация имеет место быть со всеми естественными науками. В условиях чайника Рассела прямо говорится, что его заведомо нельзя разглядеть в телескоп а со скидкой на давность задачи — и что до него нельзя долететь. Уточнение параметров орбиты ничего не изменит ровно в той же степени, что информация о его цвете. Скажите пожалуйста, а ваша гипотеза о том, что перечисленные вами науки имеют формальные признаки, которые позволяют обывателям отличать их от лженаук, она, эта гипотеза, фальсифицируема? Может ли оказаться так, что это не науки вовсе, а, например, особая государственная пропаганда или средство подчинения населения? Статистические понятия хорошо работают когда у нас очень много этих частиц, но с небольшим числом частиц я не уверен, как хорошо они будут лежать в рамках пяти сигм, и насколько будет осмысленна такая статистика. А ведь он не один, и не только у Поппера. Я знаю про верифицируемость, фальсифицируемость, наблюдаемость, системность, и простоту. Бывает, ещё пару вводят. Но это именно принципы научного познания или около того, а на практике в проблеме демаркации используются именно Поппер и Оккам. Я уж не говорю о просьбе понятно объяснить, в чем критерий Поппера заключается, это вообшще супервопрос. Да, слышал, были такие. И какие же принципы применительно к проблеме демаркации они ввели? Факты экзаменуют теорию на прочность годится - не годится. Методом демаркации, по Попперу, является принцип фальсификации. Этот принцип требует принципиальной опровержимости фальсифицируемости любого утверждения, относимого к науке. Рост научного знания, по Попперу, состоит в выдвижении смелых гипотез и осуществлении их решительных опровержений. ТЕОРИЯ "ТРЕХ МИРОВ" - теория философской концепции К. Анализ роста и развития знания в этом независимом третьем мире и есть, по Попперу, предмет философии науки. Философия науки Карла Поппера. Кант, который считал допустимыми индукцию из опыта, поскольку человек, согласно Канту, обладает истинной априорной интуицией о реальном мире, поэтому ему удаётся построить такие истинные теории, как физика Ньютона. Однако, после выхода в свет работ Эйнштейна по теории относительности, эта философская установка пошатнулась. Поппер предложил своё решение этой проблемы. С одной стороны, он вслед за Кантом утверждал, что наши теории о мире формулируются a prioriс другой стороны, он не считал, что эти теории истинны. То есть, в отличие от Юма, Витгенштейна и членов Венского кружка, Поппер не считал, что учёные вообще используют индукцию из опыта для построения теорий.

    Более того, по Попперу научное знание вообще не нуждается в обосновании, поскольку любое обоснование потребует либо чего-либо для собственного обоснования, либо мы должны принимать его как аксиому, которая не нуждается в обосновании.

  • Карл Поппер и его теория открытого общества. | Эхо России
  • Поппер утверждал, что научное знание рационально не из-за наличия обоснования, а из-за того, что мы способны критически его рассматривать. Logik der Forschung Поппер указывал на то, что научное знание появляется не из-за появления новых обоснований, а из-за критики гипотез, которые предлагаются для решения новых проблем. По мере рассмотрения потенциально бесконечного множества теорий, которые являются решением заданной проблемы, и последующего опровержения или фальсификации этих теорий одной за одной и рационального выбора из оставшихся ещё не фальсифицированныхпроисходит накопление новых научных знаний и появление новых проблем [4] [6]. В гносеологическом аспекте Поппер придерживался реализма. В своих поздних работах он выдвинул гипотезу трёх миров:. Гераклит был философом, открывшим идею изменчивости. До этого времени греческие философы под влиянием восточных идей рассматривали мир как огромное сооружение, для которого физические сущности служили строительным материалом. Мир был единством всего сущего — космосом первоначально этим словом назывался восточный шатер или накидка. Вопросами, которые задавали себе древнегреческие философы, были следующие: Если же они обращались к изучению процессов, то рассматривали их либо как протекающие внутри этого сооружения, либо как процессы его строительства или поддержания порядка, нарушения или укрепления равновесия между элементами структуры, считавшейся в своей основе статичной. Этот подход, вполне естественный даже для многих наших современников, был опрокинут гением Гераклита. С ним пришел новый взгляд на мир: Мир он считал не сооружением, а колоссальным процессом, не суммой всех вещей, а целостностью всех событий, изменений или фактов. Открытие Гераклита на долгое время определило пути развития греческой философии. Философские учения Парменида, Демокрита, Платона и Аристотеля можно справедливо охарактеризовать как попытки решить проблемы постоянно изменяющегося мира, который открыл Гераклит. Значение этого открытия трудно переоценить. Я не сомневаюсь, что это открытие было сделано Гераклитом под впечатлением тяжелейших личных переживаний, которые он испытал вследствие политических и социальных неурядиц того времени. Именно в его время греческая родовая аристократия начала уступать место нарождающимся демократическим силам. Для того, чтобы лучше понять последствия этой революции, нужно вспомнить о стабильности и ригидности общественной жизни под властью родовой аристократии. Согласно преданию, Гераклит, будучи наследником семьи эфесских царей-жрецов, отказался от престола в пользу брата. Однако, гордо отказавшись принимать участие в политической жизни города, он, тем не менее, поддерживал дело аристократии, тщетно пытавшейся остановить поднимающийся прилив новых демократических сил.

    Этот опыт участия в социальной и политической жизни отражен в сохранившихся фрагментах его сочинений. Вот один из его выпадов, сделанный по поводу решения народа изгнать Гермодора, выходца из аристократических кругов и друга Гераклита: Большой интерес представляет его интерпретация намерений народа, показывающая, что ассортимент антидемократической аргументации не изменился с самых ранних времен появления демократии: А не то быть ему на чужбине и с другими! Эта враждебность по отношению к демократии нередко прорывается в гераклитовских текстах: В том же ключе он утверждает: Приведем еще одно высказывание Гераклита, выражающее консервативность и антидемократичность его воззрений — оно вполне приемлемо и для демократов, если не по намерениям, то по форме: Однако борьба Гераклита за сохранение древних законов его государства была напрасной, а преходящий характер всех вещей произвел на него самое глубокое впечатление. Его теория всеобщей изменчивости выражает это чувство: Лишившись иллюзий, он оспаривает мнение о том, что существующий общественный порядок останется навсегда: Это пристальное внимание к изменчивости, и в особенности к изменчивости общественной жизни, является важной чертой не только философии Гераклита, но историцизма в целом. Мысль, что все вещи, даже цари, меняются, должна была оказать особое воздействие на тех, кто воспринимал свое социальное окружение как нечто само собой разумеющееся. Эта мысль заставляла многое пересмотреть. Но в учении Гераклита проявляется и менее привлекательная черта историцизма, а именно — чрезмерное внимание к изменчивости, дополняемое концепцией о неизменном и неумолимом законе предопределения. Эта концепция приводит нас к подходу, который, хотя на первый взгляд может показаться противоречащим чрезвычайно большому вниманию историцистов к изменчивости, тем не менее является характерным для большинства, если не для самоловы снасть, историцистских учений. Существование такого подхода можно объяснить, интерпретируя чрезмерно большое внимание историцистов к изменчивости, как симптом усилий, затраченных ими на преодоление бессознательного сопротивления этой идее.

    Такая интерпретация объясняет также и эмоциональную напряженность, заставляющую многих историцистов — даже в наши дни — подчеркивать новизну нашедшего на них чудесного откровения.

    карл поппер религия

    Эти соображения укрепляют мои подозрения в том, что историцисты часто испытывают страх перед понятием изменчивости и что они не могут воспринять его без серьезной внутренней борьбы. Мне часто кажется, что они словно пытаются компенсировать утрату стабильного мира, упорно настаивая, что изменчивость управляется неизменным законом. У Парменида и Платона мы даже обнаружим теорию, согласно которой изменчивый мир, в котором мы живем, является иллюзией, и существует более высокая реальность, которая неизменна. Чрезмерное внимание к изменчивости приводит Гераклита к формулировке теории, согласно которой все материальные вещи — будь то твердые, жидкие или газообразные — подобны огню. Они представляют собой процессы, а не объекты, будучи все превращенным огнем. Кажущаяся твердой земля состоящая из пепла есть только огонь в состоянии трансформации; жидкости вода, море это также превращенный огонь и они могут стать горючими, например, в форме нефти. Однако, сводя все вещи к огню, к процессам, уподобляя их процессу горения, Гераклит в этих процессах прозревает закон, меру, разум, мудрость. Это неумолимый и безжалостный закон, и этим он напоминает современное понятие закона природы, а также понятие исторических и эволюционных законов, выдвинутое современными историцистами. Однако он отличается от этих понятий тем, что устанавливается разумом, а приводится в действие угрозой наказания, — аналогично тому, как государство навязывает юридические законы. Эта неспособность Гераклита различать между правовыми законами и нормами, с одной стороны, и естественными закономерностями, с другой стороны, является характерной чертой родовой системы табу: В то же время солнце не только послушно закону. Огонь в форме солнца и как мы увидим молнии Верховного божества наблюдает за законом и в соответствии с ним вершит суд. Историцистская идея о неумолимой судьбе у Гераклита часто переплетается с элементами мистицизма. Критический анализ мистицизма будет дан в главе Здесь в мои намерения входит только демонстрация роли антирационализма и мистицизма в философии Гераклита: Презрение, питаемое Гераклитом к эмпирически настроенным ученым, типично для его философской позиции: Это презрение к ученым идет у него рука об руку с мистической теорией интуитивного познания. В основании гераклитовой теории разума лежит тот факт, что, бодрствуя, мы живем в обычном мире.

    Мы можем общаться друг с другом, управлять и контролировать один другого — здесь основа нашей уверенности в том, что мы не жертвы иллюзии. Однако эта теория имеет и второе, символическое, мистическое значение. Это — теория мистической интуиции, которая дается избранным, тем, кто бодрствует, кто наделен силой видеть, слышать и говорить: Мир, переживание которого является общим для тех, кто бодрствует, — это мистическое единство, единственность всех вещей, которые могут постигаться только разумом: Процитированные гераклитовские изречения выражают наиболее общие черты выдвинутой им философии всеобщего изменения и скрытой судьбы. Гераклитовская динамика природы в целом и его динамика социальной жизни, в особенности, подтверждают точку зрения, в соответствии с которой философия Гераклита была навеяна пережитыми им социальными и политическими неурядицами. Ведь он утверждал, что распря или война — это динамическая и творческая первооснова всех перемен, в особенности всех различий между людьми. Будучи типичным историцистом, он полагал, что суд истории — это моральный суд, а также считал, что исход войны всегда справедлив: Гераклит решает эту проблему с помощью релятивизма и учения о тождестве противоположностей. Все это вырастает из его теории изменений которая станет основой теорий Платона и Аристотеля. Меняющаяся вещь должна расстаться с одним качеством и приобрести другое. Вещь — это всего лишь переход из одного состояния к противоположному состоянию и, таким образом, вещь есть объединение противоположных состояний: Выраженный в последнем фрагменте релятивизм ценностей его можно назвать даже этическим релятивизмом не оградил Гераклита от построения на основе этой теории справедливости войны и приговора истории трибалистской и романтической этики Славы, Судьбы и превосходства Великого человека, т. Удивительно, как много того, что характерно для современного историцизма и антидемократизма, мы находим в этих ранних фрагментах, датированных г. Несомненно, Гераклит был непревзойденным по силе и оригинальности мыслителем, и, следовательно, многие его идеи через Платона стали важнейшей частью основного содержания историцистской традиции, причем, единство этой традиции может быть объяснено до определенной степени сходством социальных условий в соответствующие периоды. Складывается впечатление, что идеи историцизма легко приобретают популярность во времена социальных перемен. Действительно, они появились тогда, когда разрушилась племенная жизнь греков, тогда, когда под ударом вавилонского завоевания разбились устои жизни евреев.

    карл поппер религия

    Я полагаю, вряд ли можно усомниться в том, что философия Гераклита — это выражение чувства человека, плывущего по течению, — чувства, которое, по-видимому, является типичной реакцией на разложение античных племенных форм общественной жизни. В Европе Нового времени историцистские идеалы возродились в период промышленной революции и особенно под воздействием политических революций в Америке и Франции. Вряд ли можно считать простым совпадением тот факт, что Гегель, воспринявший так много идей Гераклита и передавший их всем современным направлениям историцистов, выражал позиции противников Французской революции. Платон жил в период войн и социальных неурядиц, которые, насколько мы знаем, были еще более острыми, чем те, которые тревожили Гераклита. Когда он был подростком, крах племенной жизни в Афинах, его родном городе, привел сначала к тирании, а потом к победе демократических сил, ревниво пресекавших всякие попытки восстановить тиранию или олигархию, т. В период его юности демократические Афины вели смертельную схватку со Спартой, главным городом-государством Пелопоннесского полуострова, сохранившим многие законы и обычаи древней племенной аристократии. Пелопоннесская война длилась с небольшими перерывами двадцать восемь лет. В главе 10, в которой более подробно описывается историческая ситуация того времени, будет показано, что война не окончилась с падением Афин в г. Платон родился во время войны, а когда она закончилась, ему было двадцать четыре года. Война привела к распространению чудовищных эпидемий, а в последний ее год разразился голод, пали Афины, началась гражданская война и установился террористический режим, называемый обычно правлением Тридцати тиранов.

    История зарубежной социологии

    Двое из этих тиранов были дядями Платона, и оба они погибли, безуспешно пытаясь сохранить установленный ими режим от посягательств демократов. Восстановление мира и демократии не принесло Платону никакого облегчения. Его любимый учитель Сократ, которого он впоследствии сделал главным действующим лицом большинства своих диалогов, предстал перед судом и был казнен. По-видимому, и сам Платон находился в опасности, поэтому после смерти Сократа он вместе с другими его учениками покинул Афины. Позднее, впервые посетив Сицилию, Платон оказался вовлеченным в политические интриги, которые плелись при дворе Дионисия Старшего, сиракузского тирана, и даже после возвращения в Афины и основания Академии Платон вместе с некоторыми своими учениками продолжал принимать активное участие в заговорах и революциях, составлявших главное содержание сиракузской политики, что в конечном счете имело для него роковые последствия. Этот краткий очерк политических событий объясняет, отчего мы находим в работах Платона, точно так же, как и Гераклита, указания на то, что он глубоко страдал от политической нестабильности и опасностей своего времени. Как и у Гераклита, в его жилах текла царская кровь — во всяком случае, согласно преданию, его предки по отцовской линии восходили к Кодру, последнему племенному царю Аттики. Его дяди по материнской линии Критий и Хармид были хорошо известными лидерами Тридцати тиранов. Поэтому вполне можно было ожидать, что при таком знатном происхождении, Платон должен был интересоваться общественными делами. И в самом деле, большинство его работ оправдывают эти ожидания. И подобно своему предшественнику по историцизму, Платон подытожил собственный социальный опыт, выдвинув закон исторического развития. Согласно этому закону, который мы рассмотрим подробнее в следующей главе, всякое социальное изменение есть гниение, распад или вырождение. С точки зрения Платона, этот фундаментальный исторический закон составляет часть космического закона — закона существования всех созданных или порожденных вещей. Все сотворенные вещи текут и ждут своего распада. Подобно Гераклиту, Платон полагал, что силы, управляющие историей, — это космические силы. Однако Платон понимал, что закон вырождения — это еще не все. У Гераклита мы обнаружили тенденцию рассматривать законы развития как циклические законы; они понимаются им по аналогии с законом, определяющим смену времен года. Точно так же в некоторых работах Платона мы находим предположение о Великом годе длина которого исчисляется приблизительно в 36 обычных летвключающем в себя период совершенствования и развития, соответствующий, по-видимому, весне и лету, и период вырождения и распада, соответствующий осени и зиме. Он совершенно определенно давал понять, что не верит в ее буквальную истинность. И вместе с тем, нет никаких сомнений в том, что он рассматривал человеческую историю в космическом обрамлении: Полагал ли он также, что при достижении крайней точки распада эта тенденция с необходимостью должна прекратиться, для меня неясно.

    Однако не подлежит сомнению его вера в то, что мы имеем возможность человеческим или, скорее, сверхчеловеческим усилием переломить эту фатальную историческую тенденцию и положить конец процессу распада. Как бы ни было велико сходство между Платоном и Гераклитом, тем не менее мы сталкиваемся и с одним важным различием. Платон полагал, что закон исторического предназначения, закон упадка, может быть нарушен моральной волей человека при поддержке сил человеческого разума. Не вполне понятно, как Платон намеревался примирить эту точку зрения с верой в закон предназначения. Однако есть некоторые свидетельства, способные пролить на это свет. Платон считал, что закон вырождения включает в себя и моральное вырождение человечества. Согласно его воззрениям, политическое вырождение обусловлено моральным вырождением и недостатком знанияа моральному вырождению, в свою очередь, во многом способствует расовое вырождение. Так общий космический закон упадка проявляется в человеческой жизни. Итак ясно, что, по мнению Платона, великий космический поворотный пункт совпадает с поворотным пунктом в человеческой деятельности, т. Платон также полагал, что, подобно тому, как всеобщий закон упадка проявляется в политическом упадке, обусловленном моральным упадком, так и наступление космического поворотного пункта может проявляться в появлении великих законоучителей, чей ум и моральная воля положили бы конец периоду политического развала. Как бы то ни было, нет никакого сомнения, что Платон верил как в существование общей исторической тенденции упадка, так и в возможность остановить политический развал путем задержки всех политических изменений. В этом и заключалась цель, к которой он стремился. Можно сказать, что нет. Имел место даже регресс - веками накопленные знания были запросто уничтожены в огне александрийской библиотеки. Новые же знания и факты накапливались крайне медленно - монастыри, где они были сосредоточены, специально этим не занимались.

    карл поппер религия

    В эпоху Возрождения и, особенно, в новое время ситуация в науке стала кардинально меняться к лучшему. Именно в новое время наука стала по настоящему развиваться. Каким же образом происходит развитие науки как отдельной дисциплины, так и науки в целом? Интерес к феномену науки, законам ее развития столь же стар, как и сама наука. С незапамятных времен науку исследовали и теоретически, и эмпирически. К концу XX века философския теория развития науки считается в значительной степени сформированной. Полани занимают достойное место в сокровищнице мировой философской мысли. Однако, в силу своей многогранности и актуальности вопросы философии науки продолжают приковывать к себе внимание философов и ученых различных специальностей. Именно поэтому богословы никогдa не остaвляют вечного впечaтления. Гегель писaл тaкие чудесные книги, чудесные в том смысле, что они были очень сложными. Покa Гегель был жив, люди были изумлены, потому что прорвaться сквозь чaщу его языкa и достичь ядрa было очень трудно. После смерти Гегеля люди зaнялись глубоким и тщaтельным изучением, и влияние Гегеля пошло нa убыль. Не прошло и стa лет, кaк Гегель исчез из умов людей, потому что многие смогли его понять и нaшли, что в его словaх ничего нет. Это было похоже нa луковую шелуху: Ничего не было у них в рукaх; они нaшли только пустое место. Ученый, богослов очень влиятелен в свое время, ведь тaк много времени требуется, чтобы его понять. Две совершенно ипические его книги - "Открытое общество и его враги" и "Нищета историцизма" - пронизаны ,как сказал бы Умберто Эко, конструктивной малосимпатичностью. Поппер не виляет хвостом и не заигрывает с читателем. Но вернёмся к критерию К. История показывает, что теории живут, развиваются и даже процветают, невзирая на противоречия с экспериментальными данными. В году великий Лагранж писал об уравнениях Эйлера: Благодаря этому открытию вся механика жидкостей свелась к вопросу анализа, и будь эти уравнения интегрируемыми, можно было бы в любом случае полностью определить движение жидкости под воздействием любых сил.